Лесовуха

Моей жене
Галине
посвящается

Жила-была непослушная девочка. Никого-то она не слушалась: ни отца, ни маму, ни бабушку, ни дедушку. Только Шарика уважала: кусался больно. Была у нее старшая сестра, которую она иногда уважала даже больше Шарика, да вот пропала та куда-то.

В их деревне стали пропадать дети. Была у непослушной девочки подружка-болтушка: и всё-то про всех знает, и всё-то расскажет. По всему, хорошая подружка, пыт-ливая. Через ту пытливость, видать, и пропала.

И еще там были-пропали мальчонка с сестренкой. Сестричка чихала всё, а братка всё больше вздрагивал, особенно по ночам. Она чихнет, он вздрогнет. Так и жили. А то братка как вздрогнет изо всей силы, сестричка чих-чих и в слезы. Ну и чахли оба.

А еще из соседней деревни хаживал парень –  длинный, под самый конек крыши доставал рукой. Но больно жалостливый. Увидит тучку маленькую – и до того ему жалко, что она маленькая, хоть реви. И ревет. Увидит птичку  глупенькую – зачем она глупень-кая? Ревет, не успокоится. Этот тоже пропал.

И другой пропал. Но про него говорили – правильно пропал! Хулиган, говорили, пропади он пропадом. Пошел в лес за свистком – и нет его. А всё равно жалко.

Всех жалко.

Скучно непослушной девке в деревне одной меж стариков да старух болтаться. Вот и решила: сама свисток срежу хороший да звонкий. Пошла она в лес. Прошла Малый ручей, перешла вброд Большой – и тоже пропала.

И стала она Лесовухой.

И весело ей в лесу, всё ей по душе. Научилась лесному колдовству нехитрому. И дружков своих потерянных нашла. Да те в голос ревут – домой просятся. В лесу мамка не покормит, тятя не подскажет, ночью холодно. Страшно! А длинный парень громче всех голосит,  листья и те покраснели, не выдержали.

А Лесовуха думает: и чего это они? В лесу  вольготно! Вон как весело лешаков да кикимор гонять! Шишками мужиков-дураков закидывать, ягодницам косы путать! Забавы вволю.

Правду сказали, нет ли, а встретился ей по ночи охотник заблудший. Светляком за ним полетела, совой в ухо ухнула! Ох, и весело ей парню в глаза безумные заглядывать, кушак сучками развязывать.

Потешилась Лесовуха, покуражилась досыта, на тропку парня вытолкала да и поза-была. Вернулась в своё урочище, на мшистое корневище улеглась, паутиной душистой подушку обновила и заснула. А тропку на всякий случай утренним туманом закутала, ум-ница.

И всё бы ничего. Но вот неделя прошла, и закралась Лесовухе мысль – вроде и мыль-то ненужная, как мураш глупый, но как начала щекотать! И не отстает! Лишилась Лесовушка покоя. Загрустила девушка: не поймать мураша, не вытряхнуть. И вместо за-бавы страх пришел.

В ручей глянет – закипит вода, забурлит, руки обжигает. Не испить, не умыться. Пня коснется – пень вскачь да прочь! Ложку ко рту поднесет – ложка зеленью вяжется. Что за напасть?

Кинулась было к дружкам своим позабытым, а тех уж не узнать.

Болтушка по лесу сорокой летает, новости на хвосте с места на место перетаскива-ет.

А длинный парень полянку выбрал, сосной вкопался и посреди шума лесного лишь лапником раскачивает да слёзы смоляные желтые льёт.

Братка с сестренкой уж не чихают, не вздрагивают, друг дружку видеть не хотят. Двумя медведями в одной берлоге ревут.

Никому нет дела до Лесовухи, до беды её.

А тут охотник, как назло, в лес зачастил, покою не даёт, Душу лесовухе мучает. Девушка и так и сяк перед ним! То полянкой ягодной стелется, то росой утренней расте-кается, а то глаза его бесстыжие норовит веткой колючей выколоть. А он не видит её,  хоть умри! Всё ходит себе да удивляется: и что от него зверье лесное бежит, будто за вер-сту чует? Хмурит брови охотник, ничего понять не может, коню своему поводом губы в кровь рвёт. Раз вконец осерчал и вслух возьми да и  выкрикни: ухожу, мол, отсюда, лучше место найду!

Что тут стало с девицей! И затрясло её, и в жар бросило! Поняла, что конец ей бли-зок: душа не выдержит. Видит: охотник уже коня поворачивает, в сердцах шапку соболью сбрасывает. А девица всё глядит, глядит на него из чащи:  а кудри-то у молодца, что кры-ло вороновое! Брови аж щетинятся, очи ярые сверкают!

Застонала девица. Себя позабыла. Вся оголилась, как есть перед ним. И предстала во всей красе.

Замер конь. Всадник замер.

Зашумели деревья вокруг, стали рушиться. Упала со стоном вековая сосна.

И тихо стало.

И увидел охотник: два солнца вспыхнули, осветили тело жаркое, девичье, и тотчас скрылось всё за чёрным облаком. Облако то из девичьих кудрей позакрыло всё, от взгляда попрятало. Пала девица без чувств.

И стало небо чистое. И выглянуло солнце ясное.

Поднял охотник свою девицу, на коня посадил…

Сколько ехали – тропок всех не изведаешь, а только нашли они в лесу славную из-бушку. Говорят, и теперь там живут.

Будете в наших краях, просим милости в лес. Я там третий пенек. Направо. Будем вместе гулять, я грибами побалую. Лес богатый у нас.

Может, еще вспомню чего.

 

ВНИМАНИЕ! Все авторские права на сказку защищены законами России, международным законодательством, и принадлежат автору. Запрещается ее издание и переиздание, размножение, публичное исполнение, перевод на иностранные языки без письменного разрешения автора.

© В.А. Бурмистров, 2005